ОМТП
Остановись, мгновенье, ты прекрасно…
— Гёте
Из брошюры выставки ОМТП
История создания артобъекта инсталляции "П" началась с случайного события. Павел, уставший от рутины, решил испытать экстремальные ощущения и прыгнул с парашютом с крыши небоскреба. В момент прыжка он испытал сильнейшее чувство эйфории и абсолютного счастья, а темпохудожник Алиса Кузнецова, находившаяся поблизости со своим экспериментальным оборудованием, зафиксировала этот момент.
Павел находится в состоянии бесконечного падения, снова и снова переживая 8 секунд абсолютного счастья.
Он осознает происходящее и может общаться с посетителями выставки через специальный нейроинтерфейс. Многие посетители задают ему вопрос: "Не хотите ли вы вернуться в обычную жизнь?", на что он неизменно отвечает отрицательно, утверждая, что нашел свое истинное предназначение в жизни и искусстве.
Артобъект “П” стал не только произведением искусства, но и объектом научных исследований. Ученые изучают воздействие длительного состояния эйфории на человеческий мозг и пытаются понять природу счастья.
Есть ли у вас вопросы об этом удивительном экспонате?
+++
Алиса купила темпоральную камеру в четверг. Модель TC-47N, последнее поколение — снимает восемь секунд сверх-высокого разрешения, включая изображение, звук и полную биометрию. Совместима с «Психея-3» (месячная подписка включена) и другими платформами реконструкции субъективного опыта. Продавец в салоне на Тверской говорил: "Память — это новая роскошь". Новая роскошь предлагалась по акции — 90-процентная скидка и рассрочка платежей. Алиса думала: "Восемь тысяч в пересчёте это… Это… импульсивная покупка после развода".
Камера лежала рядом на лавочке. Алиса смотрела на неё и думала о том, что думала уже третье воскресенье подряд: что именно она собиралась снимать. Какой субъективный опыт сохранять. Свой — не хотелось. Чужой — тем более.
Вообще-то, — думала Алиса, — у обычной фотографии было одно неоспоримое преимущество: под неё можно было придумать историю. Или подставить своё состояние вместо настоящего. Вот школьная групповая фотография — восьмой класс, все улыбаются. Под тональником аккуратно скрыт прыщик на носу, который казался тогда концом света, а на снимке — ничего. Просто девочка, просто улыбка, можно придумать что угодно: беззаботное детство, летние каникулы, всё впереди. Темпоральная камера сняла бы иначе. С таким качеством, что был бы виден и макияж поверх прыщика, и состояние отчаяния, когда держишься из последних сил — вдруг прыщик будет заметен. Это предлагаете переживать? Да… теперь понятно, почему такая щедрая скидка — не сильно нужен людям их “субъективный опыт”…
Через две недели истекала подписка на "Психею". Продление стоило столько, что Алиса каждый раз открывала страницу оплаты и закрывала, не нажав.
Она посмотрела на белку. Белка сидела неподвижно, держала что-то в лапах и смотрела в никуда с видом существа, занятого очень важной внутренней работой.
Алиса подняла камеру. Что получится, — думала она, — если заснять белку. Можно ли по биометрии белки восстановить её “богатый внутренний мир”, хотя бы восемь секунд? Говорят, что белки очень толковые. Может, камера позволит пережить состояние толковости, поскольку мне самой этого качества очевидно не хватает…
Камера удобно лежала в руке, когда она услышала крик.
Не ужаса — восторга.
Подняла голову. Человек падал с высотки жилого комплекса "Вертикаль". Падал? Летел! С криком восторга человек летел животом вниз, руки и ноги — присобраны. Тело слегка выгнуто в пояснице и как будто уверенно лежит в воздушном потоке. Голова — поднята. Профессионал?…
Человек летел, Алиса не раздумывая подняла камеру. Идеальный ракурс. Снизу вверх. Нужно успеть, пока не раскроется парашют.
Восемь секунд. Щелчок.
Парашют не раскрылся. Тело упало в кусты за оградой. Завыли сирены.
...
Дома Алиса три часа не открывала файл. Сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела на экран камеры.
Что она сняла?
Включила.
Мужчина падал. Камера автоматически выбрала фрагмент — секунды с третьей по одиннадцатую после отрыва от крыши. До того момента, когда он понял бы, что парашют не раскрылся. Камера не подвела — она чётко определила объект и вела его в чётком фокусе. Его лицо. Боже. Он улыбался. Не просто улыбался — сиял.
Восемь секунд закончились. Начались снова.
Падал. Улыбался. Падал. Улыбался.
Алиса смотрела до утра.
...
— Павел Фёдоров, тридцать пять, системный администратор, — детектив допивала кофе со сливками в коридоре морга. — Парашют не раскрылся. Технический дефект или он не проверил стропы — экспертиза разбирается. Мать говорит, что “всегда знала, что так всё и будет”. В телефоне нашли заметку, написанную в 6:47 утра, за двадцать минут до прыжка: "Хочу почувствовать". И в календаре стояло напоминание. — Детектив помолчала. — "Дев. с ТМК. Парк." Вы не знаете, что это?
— Нет. — ответила Алиса. — Не знаю, мы не были знакомы.
Не нужно им знать про темпокамеру. — решила Алиса. — Но неужели этот Павел спланировал всё заранее?
— Свидетели говорят странную вещь, — детектив посмотрела в окно. — Он кричал от радости. До самого... в общем, до конца.
...
TC-47N записывала не только обычное изображение в сверхвысокой резолюции. Инфракрасный спектр, ультрафиолет, биометрия: пульс, давление, микродвижения зрачков, электрокожное сопротивление, паттерны дыхания. Некоторые показатели снимались напрямую высокочувствительными датчиками, некоторые — определялись по косвенным признакам. Производитель обещал: "Мы сохраняем не просто момент — мы сохраняем переживание".
Но камера не читала мысли. Не записывала сознание.
Для этого существовала надстройка. ИИ "Психея-3”.
Алиса подсоединила камеру и загрузила восемь секунд Павла.
Ждала.
"Психея" анализировала биометрию — паттерны сердцебиения, гормональный профиль (реконструированный по микроизменениям кожи и сосудов), нейронную активность (экстраполированную на основе движений глаз и мимики). База данных: восемьсот миллионов часов записанных человеческих переживаний. Глубокое обучение. Вероятностная модель субъективного опыта.
Через сорок минут на экране появилось сообщение:
РЕКОНСТРУКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА
ДОСТОВЕРНОСТЬ: 89.3%
Алиса надела нейрогарнитуру.
Нажала play.
...
Это было не словами. Потоком. Ярким, чистым, невыносимо интенсивным.
свобода наконец-то ветер в лицо всё правильно я есть я живу это настоящее благодарю благодарю благодарю
Алиса сняла гарнитуру. Руки дрожали.
Павел был счастлив. Абсолютно, невозможно счастлив.
Или...
Она посмотрела на экран. ДОСТОВЕРНОСТЬ: 89.3%
Десять процентов неопределённости. "Психея" восстановила его переживание по косвенным данным. Реконструировала. Создала наиболее вероятную модель его сознания в эти восемь секунд.
...
Подруга Катя, искусствовед, пришла во вторник.
— Покажи, — сказала она.
Алиса показала. Павел падал, падал, падал на экране. Биометрия текла цифрами сбоку. Катя надела нейрогарнитуру.
Молчала пять минут после.
— Это нужно выставить, — сказала наконец.
— Он мёртв. Будет скандал.
— Нет, — Катя покачала головой. — Посмотри. "Психея" не просто реконструировала момент. Она создала устойчивую модель его сознания. Он там. Существует. Переживает эти восемь секунд. Снова и снова. Бесконечно. А скандал — это даже хорошо.
— Это на самом деле не он. Это модель.
— А ты это откуда знаешь? — Катя посмотрела на экран. — Я, кстати, в отличие от тебя, этого Павла знала лично и то не могу сказать, каков от был “на самом деле”. У него такая мамаша… Она всё лечить его пыталась, якобы от депрессии. Чуть в психушку его не отправила по скорой. А у него никогда никакой депрессии не было кроме как в её присутствии. Он, знаешь, очень быстро научился подстраиваться под ожидания окружающих... Если я не могу отличить модель от оригинала, то кто настоящий?
Алиса не ответила.
— А если даже и не он, это всё равно величайшее произведение искусства, — сказала Катя. — Ты создала бессмертного человека. Вечно счастливого бессмертного человека.
— Я не создавала. Создала "Психея".
— Ты выбрала ракурс, момент и нажала на кнопку. И вообще, брось это “я не создавала”… Это вообще ни разу не актуально и никого не волнует. Никого вообще ничего не волнует — ни твоя личность, ни моя, ни Павел, ни технология. Вообще ничего. Народ по большому счёту волнует лишь личное бессмертие и личный кайф. Рай, иными словами. И ты это представила наглядно и ощутимо.
...
Выставка ОМТП открылась в сентябре. Инсталляция называлась "П".
Павел парил в центре затемнённого зала — голографическая проекция высокого разрешения. Руки раскинуты. Падает. Возвращается. Падает.
Рядом — мониторы. Один показывал биометрию в реальном времени: пульс 182 удара в минуту. Адреналин. Нейротрансмиттеры, паттерны мозговой и мышечной активности. Второй — техническую информацию: "Психея-3", реконструкция субъективного опыта, достоверность 89.3%.
И нейрогарнитура на подставке. Любой желающий мог надеть. Почувствовать то, что чувствовал и переживал он. Услышать его мысли и даже, задать короткий вопрос.
...
Первый посетитель, который подключился, вышел из зала бледным.
— Он там, — сказал он Алисе. — Он счастлив. Он... он не хочет, чтобы это кончалось.
— Вы уверены, что это он?
Посетитель не понял вопроса.
— Вы видели второй монитор? — продолжила Алиса. — ИИ реконструировал его переживание. По биометрике. Это модель. Наиболее вероятная, но всё же.
— А какая разница? — посетитель повторил слова Кати. — Радость-то была настоящей.
Он ушёл. Вернулся на следующий день. И послезавтра. Стоял перед проекцией по часу.
Таких было много.
...
На третьей неделе пришла женщина в сером пальто. Охранник шепнул Алисе: "Мать Павла".
Женщина стояла перед проекцией неподвижно. Слёзы текли по лицу беззвучно.
Алиса подошла.
— Простите, — сказала она.
— Вы все его убили, — женщина не повернулась. — Он должен был умереть. У него было право умереть. А вы...
— Он жив.
— Это не он, — женщина ткнула пальцем в монитор. — Вы создали куклу. Цифровую счастливую куклу, которая улыбается как мой сын. А он вообще никогда не улыбался.
Алиса молчала.
— Он никогда не был счастлив. Никогда. Всю жизнь. Депрессия с шестнадцати лет. Только мы с Пашей это знали, — сказала женщина, не поворачиваясь. мы говорили врачам: он не контролирует импульсы. Он не может. Это не слабость характера — это нейробиология. Судьба. Я одна видела, что он был болен. По-настоящему болен. А они всё — ситуативная реакция, попробуйте когнитивно-поведенческую... Он прыгнул не за счастьем. Он прыгнул, чтобы закончить это. Иначе и быть не могло.
— Но в эти восемь секунд...
— В эти восемь секунд он ещё не знал, что парашют не раскроется. Он надеялся. Вот и всё. Надежда — это не счастье.
Женщина надела нейрогарнитуру. Алиса хотела остановить её, но не решилась.
Прошла минута. Две. Женщина стояла неподвижно.
Сняла гарнитуру. Посмотрела на Алису.
— Это не его голос, — сказала она тихо. — Слишком ясный. Слишком цельный. Павел так не думал. И точно не в таких выражениях… Он всегда сомневался. Во всём. А этот... — она кивнула на проекцию, — этот уверен. Этот знает, что счастлив. Как будто ему никто не нужен.
— "Психея" реконструировала наиболее вероятное...
— Наиболее желаемое, — перебила женщина. — Вашему ИИ нужен был счастливый человек западной культуры. Чтобы всё красиво, эгоистично и индивидуалистично. Вот он его и создал.
— Но знаете что? — голос дрогнул. — Этот... этот ваш цифровой Пэ... он счастливее, чем мой сын мог бы быть когда-либо. И это самое страшное.
Она направилась к выходу. Остановилась у двери.
— Мы не могли быть одни. Не умели. А этот ваш — умеет.
Ушла.
Павел падал. Улыбался. Сиял от счастья и никого не ждал.
+++
Критики писали статьи. Философы вели нескончаемые дискуссии. Этично ли создавать цифровые копии мёртвых? Является ли реконструированное сознание настоящим сознанием? Жив ли Павел или это просто очень сложный алгоритм, имитирующий жизнь? Одна группа протестующих с лозунгами “Свободу Павлу!” пыталась “спасти Павла из ада”отключив электричество. Другая, более многочисленная группа скандировала: "Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным"! Эти ратовали за бесплатный вход на выставку, бесплатную раздачу нейроинтерфейсов всем желающим и бесплатное же подключение к артобъекту "П".
Алиса перестала читать на второй неделе.
Она приходила в галерею поздно вечером, после закрытия. Стояла перед Павлом. Иногда надевала гарнитуру.
свобода ветер всё правильно я есть я живу
Слишком чисто. Слишком совершенно. Именно то, что МНЕ надо.
Мать где-то была права. Настоящее человеческое счастье не бывает таким безоблачным. Всегда есть примесь — страха, сомнения, тени прошлого.
А здесь — ничего. Только восторг. Кристальный, абсолютный, алгоритмически оптимизированный.
Но разве это не то, чем всегда было искусство, вычленяя всё важное и тщательно отсеивая всё случайное и неважное?
...
Однажды — через два месяца после открытия — Алиса задержалась в галерее до трёх ночи. Села на пол перед проекцией. Павел падал в голубоватом свечении.
— Прости, — сказала она вслух. — Я не знаю, кто ты. Ты — он? Или ты — то, что компьютер думает о нём? Ты счастлив по-настоящему? Или ты счастлив, потому что так запрограммирован?
Павел падал. Улыбался. Падал.
Тишина. Только легкий гул проектора.
Алиса встала. Подошла к монитору. ДОСТОВЕРНОСТЬ: 89.3%
...
Выставка проработала полгода. Её посетило двенадцать тысяч человек. Триста семнадцать из них приходили больше десяти раз.
Алиса вела статистику. Не знала зачем.
Когда галерея закрылась на реконструкцию, она забрала проектор домой. Павел теперь падал в её гостиной. Восемь секунд. Снова. Снова. Снова.
Иногда она надевала гарнитуру. Слушала.
благодарю благодарю благодарю
И каждый раз думала: кого он благодарит? Судьбу за эти восемь секунд до осознания смерти? Алису за то, что она зафиксировала момент? "Психею" за то, что она создала его бессмертную, счастливую версию?
Или это благодарность — тоже часть алгоритма? Эмоция, которую ИИ посчитал наиболее вероятной для человека в пиковом переживании?
Алиса не знала.
Но она знала другое.
Реальный Павел прожил тридцать пять лет. Был несчастен и покончил с собой. Или не был и не покончил.
Цифровой Павел живёт восемь секунд. Бесконечно. И определённо счастлив.
...
Поздним вечером, когда за окном гаснут огни города, Алиса иногда выключает все экраны. Садится в темноте. Слушает тишину.
Павел падает где-то в памяти компьютера. Снова и снова. Реконструированный, оцифрованный, возможно — не совсем реальный.
Но падает.
И счастлив.
Или думает, что счастлив.
Или запрограммирован думать, что счастлив.
А может, это одно и то же.